Во время учебы в апреле месяце я проходил стажировку в белорусском городе Лида. Место не понравилось. А ближе к выпуску из училища узнаю, что в Белоруссию выпадает назначение для дальнейшего прохождения службы. Я расстроился. Все мое состояние противилось этому. Но видно со мной всегда был рядом ангел-хранитель, который где-то витал над головой. Он заметил это мое состояние и сказал: «Не хочешь в Белоруссию, я тебе сделаю другое место». Он мне это сказал, правда я это не слышал.
Ангел-хранитель подослал девушку на КПП. Девушка хотела намекнуть, что не прочь идти рука об руку по жизни и переносить часть моих тягот на свои хрупкие плечи. А я должен был ей ответить, что мужичек не может жениться на всех женщинах и идти по жизни налегке. В Харькове темнеет рано. Решил, что перейду дорогу и в ночном парке объяснюсь. А в парке гаражи, в одном из гаражей ротный с другим ротным пил любимое им чешское пиво. Когда они закончили трапезу, вышли, тут-то он меня и поймал. Оказывается, я шел ему навстречу, то есть навстречу своей судьбе. Он дал мне знать, что я в самой настоящей самовольной отлучке. Не встретившись с ним, у меня была бы совсем другая судьба, страшно подумать. Оказывается, судьба — это случай.
На следующий день должно было быть собрание по даче мне рекомендации в партию. Собрание состоялось, но с другой повесткой дня: персональное дело комсомольца. Так я вместо Белоруссии был определен на Дальний Восток как троечник и двоечник, хотя был ближе к хорошистам. Расстроился еще больше. Да лучше в Белоруссию! Но ангел-хранитель, который был рядом, сказал, что метаться поздно, расстраиваться не надо. Через 13 лет попадешь в такое место, как к себе домой. Все это он мне говорил, правда я это не слышал.
В 70-е годы певец Геннадий Белов пел песню про «хлеба налево, хлеба направо» Один преподаватель в училище также на концертах пел эту песню, как бы напоминая мне про агронома-романтика. Геннадий Белов пел и другую песню: «На дальней станции сойду, трава по пояс». В 80-м году по выпуску из училища я сошел на дальней станции. Травы по пояс не было. Все было залито солнцем. Приморье, широта крымская, долгота колымская. Тепло, а точнее жарко. Растут арбузы, дыни, помидоры без особого ухода. Население составляли корейцы и хохлы, когда-то приехавшие в поисках лучшей доли. Название «Черниговка» намекает об украинском городе Чернигове.
Корейцы любили выращивать кукурузу на своих огородах и продавать потом на рынке. Если они и ели собак, то так, чтобы об этом никто не знал. Информации такой за 13 лет я не услышал. Пожилые хохлы в разговоре употребляли суржик, но уже слабый, понятный русскоязычному человеку.
Сойдя с поезда, мне бросилась в глаза огромная сопка вдалеке. Она была далеко за аэродромом, а за ней, если смотреть карту, горы Сихотэ-Алиня. Стало грустно на душе, ведь мое босоногое детство прошло на равнинной местности, а здесь чуждые мне сопки. Ностальгия в один момент накрыла меня. Я привык к своей малой родине, никуда не хочу больше и романтика мне не нужна. В этот момент появилось симпатия к железной дороге, с которой я только что сошел, ведь эта дорога ведет домой. Видя мое состояние, ангел-хранитель призвал по-военному терпеть. Правда, я его опять не слышал.
Все 13 лет я тяготился, и уже не верилось, что когда-нибудь покину этот край. Службу, карьеру я в виду не имею. В этом отношении все было удачно. За этой удачей стояли конкретные люди, с которыми повезло служить — Кузьмин, Господ, Тютюнник. Именно они не мешали мне моим порывам, а только способствовали. Были и те, кто мешал, но их было меньшинство. Здесь я тяготился другим. Каждый раз во время дежурства на полетах, я стоя на верхнем этаже командно-диспетчерского пункта, смотрел на эту сопку и думал, когда же я отсюда уеду.
Но время проходит. Вышестоящий начальник Тютюнник Николай Иванович стал предлагать должность в штабе округа. Но 13 лет службы довели до того, что я отказался от этого предложения и выбрал замену на равную должность в свою родную равнинную местность московского округа. Право на замену имел после 10 лет. Беседа начальника с женой не привела к решению остаться на Дальнем Востоке. Жена также считала, что переезд домой важнее всякой карьеры. Слишком затянулось нахождение здесь. Этот начальник с пониманием отнесся и написал хорошее рекомендательное письмо такому же начальнику, но в Москве. Это письмо храню до сих пор, поскольку это тоже судьба.
Отъезд из Дальнего Востока выпал на лихие 90-е. 26 перелетов в отпуск из Хабаровска, Владивостока и обратно надоели, что я решил свой последний переезд совершить на поезде. Я знал, что надо ехать до Москвы целую неделю, но надо же и страну посмотреть. Жил на краю, а большую родину не видел. Билетов на поезд в кассе не оказалось. Ангел-хранитель подсказал, где их купить — у спекулянта. Переплата не волновала, ведь впереди предстоял долго ожидаемый перелом в судьбе.
11 сентября 1993 года мы сели в поезд, накупив перед этим китайского «вермишеля» быстрого приготовления и помидоров. Китайцы уже во всю орудовали в Приморье. Продавали, почему-то российские товары, которых невозможно было у нас купить. Всех российских женщин они называли «Наташами», всех мужчин называли «Корефанами». Китайский «вермишель», может и вреден, но был довольно вкусным. Сентябрь в Приморье как август в Москве. Тепло. Помидоры продавались везде.
Время совпало с массовым набегом американцев в Россию. Они как сумасшедшие, обвешанные фотоаппаратами-полароидами, безумными глазами смотрели на все, что их окружало, фотографировали, покупали всякие безделушки. Видно, для них наступила свобода путешествия, им не терпелось посмотреть на Россию. Вагон для американцев был рядом с нашим. На одной из станций Амурской области все вывалили из вагонов. У станции стояли пожилые женщины и что-то продавали. Одна женщина держала в руке недавно сваренную белую картошку, завернутую в кулек из пожелтевшей газеты или журнала «Юность». Один американец уставился на нее, долго смотрел, его глаза округлялись. Я смотрел не на женщину, меня эта дикость не удивляла. «Это родина моя, всех люблю на свете я». Я смотрел на американца, наблюдал за его поведением и как будто видел его душевное состояние.
Американец сказал своему рядом стоящему соседу, чтобы он снимал его дальнейшие действия, а сам метнулся к этой женщине. Он купил у нее этот кулек с картошкой и стал немного им размахивать и громко смеяться под объективом фотоаппарата. Американцам было весело, судя по всему, для них это было удачное путешествие.
Мимо Байкала поезд шел 5 часов. Такое маленькое озеро на карте оказалось таким большим наяву. На краю озера размещался стационарный рыбный рынок. Купив омуля и другой рыбы, мы продолжили осмотр нашей большой родины. Серость и бедность постепенно уходили при приближении к нашей малой родине. Впереди предстояли другие события.
Было 19 октября 1993 г. Зайдя в штаб Московского округа к своему новому начальнику, я увидел в кабинете трёх офицеров, внимательно смотрящих телевизор и не обративших на меня особого внимания. Я также стал вглядываться в этот телевизор, к которому было приковано их внимание. И что я там увидел. Там было что-то невообразимое, невероятное, необычное. По большому московскому зданию били танки, били на разрушение. Была война, о которой давно все забыли и не думали, что это произойдет в нашей стране. Свои убивали своих с помощью танков. Начальник, не отвлекаясь от телевизора, говорит мне: «Видишь, что у нас происходит». Я молчал «как рыба об лед», было недоумение. Получив назначение, я уехал к месту службы. Впереди был Таджикистан, служба в Костроме, Ельцинские сокращения вертолетных полков, в том числе и нашего, гражданская работа. Но об этом — отдельно.
Автор публикации
