Как-то мой приятель в Швецию подался,
И на месяц с лишним он там задержался.
После службы ратной удали хватало,
Силы еще были, было их немало.
Дури было много, и работать можно,
Дурь ещё осталась, чтоб бюджет умножить.
Выучил язык он вплоть до совершенства,
С легкостью общался, грамотно, джентльменски.
Мог писать старушке без ошибок письма
Шведке той знакомой в стиле классицизма.
В Швецию влюбился с первого же взгляда,
Захотел остаться, но была преграда.
Ведь не всех мигрантов брали для прописки,
Всякие отбросы попадали в списки.
Брали всех уродов в целях воспитанья,
Геев и преступников, кто свершил деянья.
Были спецотборы, заседанья были,
Побеждали только те, кого судили.
Их свои же страны выбросили разом,
Шведы подбирали, воспитанья ради.
Всяких проституток, геев-говномесов,
Люмпенов, преступников, прочих мракобесов.
Россиянам вовсе это не светило,
У шведов эта правильность в планы не входила.
Если притвориться геем-говномесом,
Доказать под камерой надо, как он месит.
Наш герой отбросил все попытки, риски.
Не нужны такие темы для прописки.
Человек он правильный, вовсе не опасен,
Поработать временно был на всё согласен.
Жил трудом и отдыхом, мерно сочетая,
Но за ним следили, зорко наблюдая.
Как-то на прогулке подошла старушка,
Внешностью как ведьма, как лесна зверушка.
Нашего героя не спасло поверье,
Бабка-Ёжка эта вся вошла в доверье.
Подружился с нею, не придав острастки,
Восхищался друг наш домом и участком.
А хозяйка эта столь гостеприимна,
И жила в достатке строго легитимно.
Он играл подолгу с доброю собачкой,
Угощала щедро скромная богачка.
Время шло и встречи эти повторялись,
Также угощались, также восхищались.
Но однажды сын её вышел из подполья,
И совсем недобро глянул исподлобья.
А однажды бабка на духу призналась,
Что болезнь у сына смертельной оказалась.
Гости засмущались, не увидев злости,
И в ответ старушку пригласили в гости.
А старушка эта ела не немножко,
Она всё съедала до последней крошки.
Несмотря на возраст шустра и активна,
К современной жизни смела, адаптивна.
Но кончалась виза, и пора прощаться,
Хватит здесь комфортам дале придаваться.
На прощанье бабка в гости пригласила,
И подарком новым гостя поразила.
Подарила гостю свитер из овчины,
Говорила, свитер, это её сына.
И еще вручила полотенца свёрток.
Так с бабулей этой попрощался отрок.
По приезду новость столь была ужасной,
Что болезнь проникла в организм опасно.
Почку поразила. Стал читать брошюрки,
Слушался Малахова, этого придурка.
По его совету голодал всухую,
Чуть не отдал душу он, лечась впустую.
Медицина наша вовремя вмешалась,
Удалили почку, но одна осталась.
В голове предстала снова та картина,
Свитер тёплый белый, недуг её сына.
Стал читать про мистику, изучать секреты,
Колдовство с вещами, ведьмины советы.
Он свернул тот свитер, вынув из кладовки,
На костре он сжёг его, обвязав верёвкой.
А когда костёрик догорал в лесочке,
Свитер стал похожим на большую почку.
В шоке пребывал он, вспомнил полотенце,
Развернув, увидел, встал на все коленца.
И на всю длину там красный рак был ярок,
Поднесла старуха вот такой подарок.
Так хотела ведьма свитерок подбросить,
Этот рак от сына гостю перебросить.
Автор публикации
